О паспортизации абхазов в Турции, первостепенных задачах Федерации абхазских культурных центров в Турции и своем детстве рассказал в интервью ВААК глава Абхазфед Атанур Акусба. 

Беседовала Астанда Ардзинба

- Атанур, вы являетесь главой Федерации абхазских культурных центров в Турции (Абхазфед), расскажите о том, что представляет собой эта общественная организация, сколько центров в нее входит, скольких людей она объединяет? 

- В течение многих лет местные абхазы и абазины входили в состав общей кавказской федерации культурных центров, впрочем, и тогда были отдельные абхазские центры (дернеки), в частности в Стамбуле и в Дюздже. После того как Абхазию на международном уровне признали несколько государств, абхазская диаспора в Турции приняла решение отделиться, дабы стать проводником политики родной страны в Турции. Произошло это в 2010 году, когда и была основана Абхазфед.

Вскоре после образования Абхазфед мы открыли еще три культурных центра, помимо центров в Стамбуле и Дюздже. Сегодня в Абхазфед уже входит 14 дернеков, и мы планируем открыть еще несколько в тех регионах, где компактно проживают наши соотечественники. В общей сложности, мы рассчитываем на то, что будет не менее 20 абхазских дернеков по всей Турции, в том числе на востоке страны и на черноморском ее побережье.

- В этих районах проживают абхазы?

- Да, и эти районы до сих пор мало изучены. Некоторые наши соотечественники там посещают кавказские культурные центры, но другие и этого не делают. В результате они оказываются оторванными от родной культуры. Мы работаем над тем, чтобы собрать всех, чтобы дать возможность всем абхазам и абазинам, в каком бы регионе Турции они ни проживали, быть вовлеченными в общественные процессы как диаспоры, так и исторической родины. Нам важно создать условия, чтобы они не потеряли свое национальное самосознание. А это реальная угроза. 

- Что для этого нужно сделать? 

- По приблизительным данным в Турции проживает порядка пятисот тысяч абхазов. О трехстах тысячах у нас есть данные. Это те люди, которые называют себя абхазами. Есть и те, у которых предки абхазы, но сами они утратили свое национальное самосознание. Они знают, что у них абхазские корни, но уже не помнят своей истории, не знают своей исконной фамилии, утратили культуру, забыли традиции. С ними работать уже не представляется возможным, а вот помочь тем, кто еще на грани ассимиляции, мы обязаны.

Нам нужна помощь в этом деле. Нужны материалы, нужна программа и система, нужен научный подход. Я уже неоднократно заявлял о том, что этот вопрос вышел за рамки компетенции Абхазфед. Теперь это должно стать одним из направлений работы абхазских властей. 

Нужен государственный подход в этом вопросе. У Абхазского государства есть такие возможности, учитывая собственный бюджет, университет, телевидение. В отличие от нас, которые пытаются сейчас проводить эту политику на общественных началах. 

- Как турецкие власти относятся к деятельности и самому факту существования Абхазфед?

- Мы пользуемся уважением турецких властей. Несмотря на то, что Турция не признала независимость Абхазии, местные власти интересуются тем, что происходит в Абхазии, и тут связующим звеном выступает Абхазфед. Турецкие власти не создают нам проблем. Мы взаимодействуем, при необходимости проводим встречи с чиновниками. Турецкая политика по отношению к национальным меньшинствам в стране в последнее время заметно изменилась. Если раньше наших отцов и дедов принуждали становиться турками и не давали развивать собственную культуру, то сейчас власти в корне изменили подход. 

- Помимо открытия новых абхазских культурных центров, какие задачи сегодня стоят перед Абхазфед? 

- Встречаясь с представителями правительства Абхазии, я все время говорю о том, что абхазам в Турции надо выдать абхазские паспорта. Тот, кто этому препятствует, не имеет государственного мышления и действует во вред своей стране. Поехать в Абхазию оформлять документы трудно, такая возможность есть у единиц. Поездка стоит дорого и связана со сложной процедурой оформления российской визы (ближайший к Абхазии аэропорт находится в российском приграничном городе Сочи, откуда нужно добираться до российско-абхазской границы на реке Псоу - прим ред.). Поэтому предоставить возможность получения абхазского паспорта нужно здесь, в Турции. 

Обратить пристальное внимание на этот вопрос необходимо уже сейчас, много времени уже и так потеряно. Возможно, сделай мы это намного раньше, смогли бы сберечь от ассимиляции многих, кто потерял свое национальное самосознание. Если для этого нужны поправки к закону, то нужно уже сейчас их инициировать, если надо продумать программу, то уже сейчас надо этим заниматься. Это наша первостепенная задача на данном этапе. В противном случае говорить о полумиллионной диаспоре в Турции уже через несколько лет будет не корректно. Мы потеряем людей, если не привлечем их к нашим общественным процессам. 

Я уверен, что население Абхазии поддержит эту идею, как только воочию увидит, что абхазы в Турции от абхазов в Абхазии не отличаются, что мы едины. 

- Во время своего визита в Абхазию, вы заявили, что политика в отношении диаспоры должна исходить из того, чтобы сохранить национальное самосознание соотечественников, уберечь язык и культуру, где бы они ни проживали, то есть, создать условия для формирования «абхазского мира», а не только призывать вернуться жить на историческую родину. Прислушались ли к вашим словам в абхазском правительстве? 

- У меня нет ощущения, что они прислушались. Тем не менее, я буду об этом говорить. Если б в Абхазии жили три миллиона абхазов, если бы язык не находился под угрозой исчезновения, мы бы все сидели спокойно. Я бы не говорил так много о налаживании связей с диаспорой, о борьбе за каждого соотечественника. Но ведь вопрос стоит о сохранении нации. Нас всего горсть. Чего мы ждем в таком случае и чего мы опасаемся? 
Молодые абхазы из Турции участвовали в Отечественной войне народа Абхазии, многие погибли за свободу родины. Может, мы хотя бы о них подумаем? Они кинулись в огонь ради Абхазии. Как думаете, в них абхазское нечто сохранилось, передалось от предков или нет? 

Посетите культурный центр, пообщайтесь с теми, кто сюда приходит, поговорите с ними по-абхазски. Вы предлагаете всех их бросить, отказаться от них и сказать, это не наши люди, они нам не нужны? Это – абхазы, в не меньшей степени абхазы, чем те, кто живут в Абхазии. Они также имеют право быть частью своей исторической родины, имеют право на защиту со стороны абхазского государства. 

Детей нужно возить в Абхазию, надо проводить детские летние лагеря, надо знакомить их со сверстниками в Абхазии. Надо учить их родному языку, истории Абхазии, рассказывать кто такой Ардзинба, где расположен Дал, а где Цабал. Это должно стать заботой государства. 

- Атанур, не могу не попросить вас рассказать о себе. Мы на самом деле о главе Абхазфед знаем не много, хочется узнать о вас больше.

- Я из рода Акусба. Родился и вырос недалеко от города Дюздже, что в двухстах километрах от Стамбула. Под Дюздже есть абхазское село Дарера, откуда я родом. Уже больше тридцати лет я живу в Стамбуле, здесь у меня строительный бизнес. Я женат, у меня трое детей. У меня два брата, один из которых также живет в Стамбуле. Мой отец живет в селе под Дюздже. Я десять лет был заместителем руководителя Абхазского культурного центра в Стамбуле, после чего члены Абхазфед избрали меня главой организации. Это очень ответственная и важная работа, которой я занимаюсь уже полгода. Я буду занимать этот пост еще год, после чего, согласно Уставу организации, будет избран новый глава Абхазфед.

- Вы прекрасно говорите на абхазском языке, это заслуга ваших родителей?

- В детстве дома мы говорили только на абхазском. Это был родной язык во всех смыслах этого слова. Я хорошо помню сестру своего деда, которая была ребенком, когда семья покинула Абхазию. Она настаивала на том, чтобы все домашние говорили по-абхазски между собой. Село было абхазское, все кругом тоже были абхазами. Среди нас жило несколько семей других национальностей, и даже они выучили наш язык, просто потому что нас было намного больше. Мои сверстники, выходцы из абхазских сел, хорошо говорят по-абхазски. 

Я впервые стал учить турецкий в школе. Но родной язык не забыл и сохранил. В восьмидесятых годах я наткнулся на абхазский алфавит, и самостоятельно выучился читать. Потом стал читать книги, которые удавалось доставать, это и помогло мне сберечь язык. Мои ровесники, которые этого не сделали, стали забывать язык. Сейчас многие из них понимают абхазскую речь, но изъясниться им уже сложно. Мне же помогла литература, которую я читал.

- Вы помните свой первый визит в Абхазию?

- Конечно, помню. Приехав, я ощутил, что это мой родной дом. Наши деды всю свою жизнь мечтали увидеть, что стало с Абхазией. Они так и уходили из жизни, не осуществив этой мечты. Мы сделали это за них.